Василий Кашин

Почему Россия, Китай и Иран помогают Сирии

8 Липня 2013
Москва и Пекин, вероятно, видят в действиях США в Сирии важный элемент глобального стратегического плана и стремятся этот план сорвать

Сирийский вице-премьер Кадри Джамиль в конце июня в интервью Financial Times раскрыл механизм выживания сирийской экономики и сирийского государства в условиях войны. Эта новая информация позволяет наконец прийти к некоторой определенности относительно природы сирийского конфликта.

Джамиль сообщил, что Россия и Китай наряду с Ираном, по сути, реализуют программу помощи сирийской экономике, обеспечивая Сирию необходимыми для продолжения войны материалами, такими как нефтепродукты и продовольствие, и финансовыми средствами. Торговля с этими странами переведена на их национальные валюты, что позволяет избежать финансовых санкций со стороны США. «Это неплохо иметь за спиной русских, китайцев и иранцев», — говорит Джамиль.

Доставка грузов, в частности нефтепродуктов, в Сирию осуществляется судами под российским флагом. Становится понятной потребность в постоянном присутствии у берегов Сирии кораблей российского флота, а также истинный смысл заявлений российских военных руководителей об установлении постоянного военно-морского присутствия в Средиземном море. Сирия одной только нефти получает на $500 млн в месяц.

Если действия Ирана (который предоставил Сирии неограниченную кредитную линию) в ходе сирийской войны ожидаемы и понятны, то действия России и Китая, возможно, свидетельствуют о начале нового этапа в их взаимодействии по международным проблемам.

Столкнувшись с очередной попыткой свержения при поддержке США очередного дружественного режима, Москва и Пекин не ограничились протестами в ООН, как это было раньше. Они реализовали долгосрочную и, вероятно, скоординированную программу экономической, политической и военно-технической поддержки Сирии, которая осуществлялась неуклонно, несмотря на нарастающее давление США. Чтобы обеспечить реализацию программы помощи Сирии, Россия отправила в район конфликта свои боевые корабли. Можно предположить, что Китай играл более весомую роль в экономических усилиях по помощи Сирии.

На данный момент кажется, что эта первая попытка открытой конфронтации с Западом на территории третьей страны может принести партнерам победу. Военная удача в последнее время сопутствует войскам Башара Асада. Даже если сирийское государство падет, двухлетнее сопротивление режима демонстрирует принципиальную возможность эффективной поддержки Россией и Китаем своих друзей, подвергшихся западному давлению.

Если же Сирия выстоит, то можно будет говорить о возникновении новой ситуации в мировой политике. До сих пор политических и военных возможностей США всегда было достаточно, чтобы изолировать и сокрушить практически любой неприемлемый для них режим в стране третьего мира с небольшими издержками. Теперь сирийский пример продемонстрировал, что при наличии определенных условий режим, подвергшийся американскому давлению, может рассчитывать на эффективную поддержку.

Почему именно Сирия стала местом, где интересы Запада и интересы России и Китая столкнулись впервые столь явным образом? Возможно, ответ на этот вопрос следует искать в уроках истории холодной войны и в современной риторике ряда американских политиков. «Арабская весна» вдохновила американских сторонников «демократической теории домино», или «теории обратного домино», впервые появившейся в 2003 г. в период подготовки США к вторжению в Ирак. Предполагалось, что победа (или привнесение на американских штыках) демократии в одной стране Ближнего Востока запустит процессы демократизации в других странах региона. Теория подвергалась критике в самих США и едва ли воспринималась всерьез на официальном уровне.

Изначально «теория домино» была сформулирована американским президентом Дуайтом Эйзенхауэром в 1954 г. на фоне экспансии коммунизма в Азии. Она гласила, что если допустить победу коммунистов в одной стране какого-либо региона, то это приведет к лавинообразному распространению коммунизма на соседние страны, пока процесс не будет остановлен силой. Эта теория стала причиной американского участия в войне во Вьетнаме.

Фактически же эта теория применялась и раньше на фоне шока, вызванного в США победой коммунистов в Китае в 1949 г. Именно подобные настроения привели к неожиданному вмешательству США в 1950 г. в войну в Корее — на тот момент, вероятно, одном из самых нищих, отсталых и унылых мест во всей Восточной Азии. Если Сталин и Мао смотрели на корейскую войну как на ничтожный локальный конфликт, то США уже видели в ней очередной этап дьявольского плана по завоеванию Азии, а затем и всего мира.

Сейчас в реализации дьявольских планов подозревают самих американцев. В России миф о величии США, гениальности госдепартамента, Пентагона и ЦРУ и их выдающихся стратегических способностях распространен сильнее, чем в любой другой крупной стране мира. Москва и Пекин, вероятно, видят в действиях США в Сирии важный элемент глобального стратегического плана, который должен наконец быть сорван даже ценой серьезных издержек.

Сейчас известно, что коммунистическое наступление в Корее в 1950 г. было не элементом дьявольских планов Сталина и Мао, а результатом усилий ничтожного по мировым меркам политика — первого вице-премьера, министра иностранных дел КНДР Пак Хо Ена. Пак верил в то, что на юге Кореи есть обширное коммунистическое подполье, и в загнивание режима южнокорейского президента Ли Сын Мана: стоит только северянам совершить рывок на Сеул — по всему югу полуострова произойдет общенародное восстание, коррумпированный режим падет и Корея объединится. Пак смог внушить свою веру северокорейскому лидеру Ким Ир Сену, а тот сумел убедить в перспективности предприятия Сталина и Мао Цзэдуна. Когда война пошла всем известным образом, Пака, конечно, расстреляли. Но поправить ничего уже было нельзя.

Оригінал публікації